"Вояж любви"

Глава 1

Русская миллионерша Ася Воронцова летела на необычное свидание к своему возлюбленному.

Весенним вечером на подмосковном аэродроме ее ожидал личный самолет "Синий шмель". В малиновых потоках заходящего солнца он мерцал нездешним светом, обещая волшебное будущее, полное нежности и грез:

Подхваченная порывом легкого ветра, Ася взбежала по лестнице к

открытому люку, пожала руку преданному пилоту, а затем обернулась, приветственно кивнув на прощание подруге Нелли, которая неожиданно заплакала. Изящная и порывистая, как газель, Нелли всегда отличалась экспансивностью.

Задраили люк.

Уставший от неподвижности "Синий шмель" весело рванулся к солнцу, и Ася прошептала:

- Я лечу к тебе, Максим.

Перед взором ее воображения сверкнула искристая улыбка его смуглого лица и синих глаз. Самый дерзкий человек на свете улыбался ей из своего туманного дал╠ка. Тихо застонав, Ася закрыла лицо ладонью, словно этот жест мог защитить от жизни, которая подчас своей суровой реальностью превосходит кошмарные сны.

Заботливая секретарша - камеристка по совместительству - Мила скользнула к хозяйке с бокалом успокоительного коктейля, распространявшим вокруг запах пиона, столь целительный для раскаленных нервов, и ласково пробормотала:

-Примите, Ася.

-Уйдите от меня.

-Хоть один глоток, иначе приступ усилится.

-Оставьте меня в покое! - в голосе Аси зазвучали истеричные ноты. Будучи тонким психологом, секретарша решила спровоцировать нервную разрядку, и поэтому настойчиво приближала бокал к самому лицу хозяйки - до тех пор, пока Ася не вспыхнула неукротимым гневом.

Тот "азиатский шарм",который притаился в горячих карих глазах и крепких скулах госпожи Воронцовой, в минуты напряжения вдруг разражался "азиатским неистовством" - бешеным, как ураган.

-Провалитесь вы все! - крикнула она, выбив бокал из рук Милы. -Все вы: лживые, подлые, гадкие - живы! А он - святой! - мертв! Боже, как мне жить с этим?!

Истерика бурно развивалась. Жалобный плач переходил в глухие рыдания, сопровождаемые воплями укора, ненависти и отчаяния. По указанию Милы крепкий стюард потащил Асю в ванную комнату - благо "Синий шмель" был оборудован не хуже знаменитого "Восточного экспресса", не уступая ему по части комфорта. В зеркальной комнате Мила быстро сорвала с хозяйки благоухающее тряпь╠ и сунула ее под ледяной душ.

Освежающие струи били по упругому Асиному телу, которое приковывало к себе вожделенные взгляды мужчин на пляжах Гавайев и Канар. Даже искушенные прожигатели жизни не могли предположить, что этой экзотически-привлекательной особе - под сорок, хотя что значит возраст в наше время, когда с явным успехом преодолеваются черты старения и голливудские прелестницы в свои шестьдесят не только не утрачивают очарования юности, но и плюсуют к нему особый терпкий шарм зрелости.

Истерика прошла.

Приняв хвойную ванну в бурном, словно океан, джакузи, Ася вверила себя умелым рукам массажистки, которая взбодрила ее холеное тело. Затем, укутавшись в махровый халат, госпожа Воронцова прошла в тот отсек самолета, что представлял из себя уютный рабочий кабинет. Откинув деку походного бюро, Ася выудила из ящика лист приятной на ощупь веленевой бумаги со своими вензелями в углу и принялась за письмо.

"Милый Максим,

послезавтра - самый горький юбилей на Земле: сравняется десять лет, как я живу без тебя. За эти годы вс╠ перевернулось в России. Внешне изменилась и моя жизнь. Из скромной учительницы музыки, мадам Фа-Соль - как ты любил дразнить меня, я превратилась в сиятельную госпожу Воронцову. Как это произошло - скучно вспоминать. Скажем так: после семидесятилетней утопической юности Россия вошла в капиталистическую зрелость. Я понимаю, что для тебя, революционера-профессионала, это больно слышать, если ты еще не устал прислушиваться и приглядываться к нам оттуда, с Небес. Но уверена: ты простишь меня и за мо╠ многомиллионное состояние, и за появившуюся склонность к сибаритству. Если бы Небеса вернули тебя ко мне, в Москву, - но увы, чудес не бывает - то наши несказанные свидания перенеслись бы теперь из скромной комнатки в коммуналке, где огромным выглядел облезлый кабинетный рояль, в роскошные будуары, к которым примыкают гигантские залы, наполненные волшебными звуками "Бехштейнов" и других роялей супер-известных фирм.

Впрочем, ничто не утешает меня в моем неизбывном горе: тебя нет и уже никогда не будет рядом. Я повторяю это слово "никогда" вновь и вновь, по-русски и по-английски "нэва" - и бездна одиночества разверзается подо мною.

Знаю: ты простил бы меня за вс╠. Целую твои синие глаза, непокор-

ные волосы и самую милую на свете впадину на подбородке.

Без тебя нет жизни, ангел мой.

Твоя в раю и в аду, твоя навеки - "форэва" - мадам Фа-Соль - Ася".

Вызвав Милу, она приказала принести ей походный несессер - настоящий шедевр прикладного искусства, выполненный индийскими мастерами из крокодиловой и змеиной кожи, инкрустированной теплыми изумрудами и холодным горным хрусталем.

Перед одной из самых состоятельных женщин России предстала коллекция духов ведущих парижских Домов: Кардена, Шанель, Куррежа, Живанши, Диора. Словно одушевленные, наполненные внутренним мерцанием флаконы дарили повелительнице свои запретные ароматы, и она никак не могла решить: каким благоуханием сопроводить письмо возлюбленному. Подобно художнику, смешивающему краски на палитре, каждой строке придала свой запах - и голубой конверт обрел дыхание. Но это был не юный вздох весеннего сада, а страстное томление летнего зноя в зарослях джунглей...

***